«Дешевка! Попса! Отупление населения! Глупость! Позор!», - визжит рядовой украинский гражданин-хрюшка. Жуя сочную головку чеснока, он свято верит в эти слова, свято убежден, что, отправив на «Евровидение 2007» Верку Сердючку, Украина предалась суицидальному извращению геокультурного размаха, пошла на осознанный проигрыш, выставила себя овальной дурой, лишенной вкуса. Гражданин-хрюшка убежден, что нам следовало послать на этот «престижный всеевропейский конкурс песни» кого-то более серьезного и качественного, с голосом оперным и грудью за 58 тысяч долларов.

Гражданин-хрюшка ошибся. Вернемся на «Евровидение», вспомним выступление Веры. Что это было? Как это выглядело? На сцене поет мужчина в образе женщины, у которой не просто великанский размер бюста, но, что более важно, роскошное одеяние лазерного космонавта, укрытое миллионом блистающих зеркал. Вера – человек-клубный-шар. Из ее головы торчит величавая звезда, – корона владыки галактики. Вокруг пляшут роботизированные гламур-фашистские техно-молодцы. Сама космошива исполняет песню на абсурдном коктейле из нескольких языков. Все это сопутствует геополитический скандал – правда ли, что Вера поет «Раша, гудбай!», или все-таки «Лаша Тумбай»? Россия действительно послана на хуй на глазах у миллионов, или все это невинная игра слов? «Зибен-зибен-ай-лю-лю», «Айн-цвай-драй!» - поет Вера, а Европа мочится кипятком, стоя на коленях.

То, что первое место на конкурсе достается мужеподобной лесбухе, а не женоподобном мужику - ничего страшного. Второе место не имеет значения. Произошедшее – геокультурная победа и пронзительная метафора того, что Украина изменилась. Изменилось и ее современное искусство, сумевшее наконец-то произвести живого авангардиста, который сделал свое имя мировым религиозным заклинанием.

Мы сталкиваемся с мощной игрой. Вера будто бы насмехается над поп-культурой и политикой. Она делает себе громадную грудь (звезда должна быть с сиськами) и поет бессмысленную песню (попса должна быть удобоваримой для обывательского мозга), но представляет все это не в виде дешевого кича, но кича качественного, воистину интеллектуального, замаскированного под попсу, дадаистского подрывного попкорна - продуманного, спланированного и эффективного, словно «Confession» Мадонны.

Здесь, естественно, нет места пустому студенческому творчеству. Это профессиональное эстетическое ремесло, доведенное до уровня политтехнологии. С нами постоянно заигрывают, но нас постоянно ебут. Скандал «Раша, гудбай!» приносит желанный медиа-шум и саечку северному брату. Начало официального ролика «Лаша Тумбай» - Верка, окруженная детьми, вопит «ай эм йор нью пис дав!». Кто-нибудь в украинской истории искусства мог так изящно поиметь телевиденье, чтобы позволить себе сказать слово «пизда» широкой массе, но остаться в рамках приличия, лишенного способности оскорблять? Континенты спорят о том, имел ли место «попуск» России, а Верка хохочет. Ее персонаж-напарник мама задает этот же вопрос в официальном видео «Лаша Тумбай», и это дополнительно дразнит зрителя, истекающего слюной над этой политической загадкой, скрытой за обликом безобидной и развлекательной попсы.

«Все это надумано! Все это случайность!», - обвинит меня скептический читатель. Не думаю, господа. Андрей Данилко натирает авангард не вдруг, не внезапно, но четко и осознанно. В интервью журналу «Фокус» он так и говорит: «Сердючка — это наша мечта, украинская Золушка. Верка — это не попса. Ну не тот это формат, не вписываемся мы в него. Я считаю, она — арт-персонаж».