В колхозе я жил не столько на зарплату в 70 тысяч рублей, сколько на офицерскую пенсию, заработанную мной за службу в Заполярье. Мои дочери – взрослые и успешные люди. Они обеспечивают себя сами, да еще и маме помогают, которая работает воспитательницей в детском саду. Они меня поддерживают и с пониманием относятся к тем трудностям, которые не однажды из-за моей политической деятельности переживала семья – осады квартиры, обыски и конфискация имущества. За это понимание я очень им признателен.

— Считается, что в тюрьме достаточно распространены нетрадиционные сексуальные отношения. Как известно, лояльность к людям нетрадиционной ориентации — признак демократического, свободного общества. Значит ли это, что люди в тюрьме более свободны, чем мы, живущие в патриархальном мире за пределами "зоны"?
Георгий, Минск

— Я примеров таких отношений в тюрьме не наблюдал.

— Спадар Мікола! Кожная сацыял-дэмакратычная партыя, да кіраўніцтва якой Вы мелі дачыненьне, расколвалася. У выніку цяпер мы маем, мусіць, ажно тры сацдэмаўскія партыі. Бераце Вы на сябе віну за тыя расколы? Ці не зьбіраецеся ствараць новую партыю? Якое Ваша стаўленьне да Аляксандра Казуліна, які фактычна пераняў у Вас кіраўніцтва БСДП "Грамада"? І ці не расчараваліся Вы яшчэ ў сацыял-дэмакратыі як ідэаологіі?
knight

— На частку гэтых пытаньняў я ўжо адказаў. За свабоду спадара Казуліна буду змагацца, як за свабоду любога іншага палітвязьня. Кіраўніцтва БСДП “Грамада” ў мяне ніхто не пераймаў, бо я ніколі не меў дачыненьня да гэтай партыі. БСДП (Народная Грамада) працавала і будзе працаваць. Яна адзіная зь Беларусі зьяўляецца сябрам Сацыялістычнага інтэрнацыяналу і створыць на Кангрэсе дэмакратычных сілаў уласную фракцыю, якая ўвойдзе ў блок “Еўрапейская кааліцыя”.

Сацыял-дэмакратыю лічу ідэалогіяй моцных людзей, якія маюць сілы браць на сябе клопаты аб слабых. Не расчаруюся ў ёй ніколі.

— Николай, поздравляю с выходом на свободу! Доводилось читать о том, что оппозиционеры в наших тюрьмах сидят чуть ли не в санаторных условиях — газеты, ТВ, холодильник с продуктами, бесплатный стоматолог, чуть ли не интернет ;))) Кто распускает такие слухи — ясно. А как обстоит дело на самом деле?
jurassik

— Я сидел в самых разных тюрьмах – административных, СИЗО, учреждениях ограничения свободы. В некоторых из них можно было со свободы получить телевизор. В некоторых — газеты, Холодильников и стоматологов там нет. Условия в белорусских тюрьмах — недостойные человека.

Самые тяжелые условия — в спецприемниках-распределителях. По всем международным нормам, это — как пытка.

— Николай Викторович, места заключения, конечно, не располагают к откровенности. Но все же — что думают люди о власти и оппозиции по ту сторону колючей проволоки? Спасибо.
Александр, Минск

— Осужденные не любят власть. Но почти ничего не знают об оппозиции. Отношение к оппозиционерам обычно хорошее. Но многое зависит от самого человека, который там оказывается. На мой взгляд, главное – собственное достойное поведение. Необходимо одинаково достойно относиться ко всем, от последнего зэка до начальника учреждения. Любое поведение заразно. Люди начнут подсознательно копировать вас, и вы получите благоприятное окружение.

— Николай, как, на Ваш взгляд, можно заставить власть проводить честные, прозрачные выборы? Опыт какой страны видится вам наиболее полезным для сегодняшней Беларуси? Сергей Игнатьевич, Заславль

— Сама система власти несовместима с честными прозрачными выборами. Такие выборы будет проводить уже другая власть. На мой взгляд, у нас возможен выбор из двух моделей перемен – чехословацкой и румынской.

— Оно того стоило? Чувствуете ли Вы, что всё это время провели в неволе не даром?
jurassiK

— Все, что я делаю, я делаю в первую очередь для себя, своих детей и тех людей в этой стране, которые думают так же, как и я. Я хочу жить в нормальной стране. Я слишком много знаю, чтобы закрывать глаза на то, что происходит. Для меня естественно так реагировать на такую власть. И если бы я поступал по-другому, я бы не уважал себя. Наверное, это был бы уже не я.

— Николай Викторович ! Неужели вы еще верите, что белорусский народ можно поднять против режима? Если ДА , то сколько это пройдет десятилетий, когда этот народ проснется?
Михаил, Вильнюс

— Никогда и нигде не поднимается целый народ. Достаточно, чтобы за свободу готово было активно бороться значительное меньшинство и чтобы оно психологически опиралось на молчаливую поддержку значительного большинства. В 19 марта прошлого года на Октябрьскую площадь, несмотря на угрозы, пришли десятки тысяч людей. В то время я гордился, что я – белорус. Это – доказательство того, что необходимое меньшинство уже есть. Теперь нужны еще два условия - пассивная поддержка большинства, которая придет вместе с окончанием «халявной» экономики, и мобилизация и организация этого активного меньшинства. Один из возможных вариантов такой организации я и предлагаю в своей стратегии.