Зимы тогда были солидные — морозы градусов под 30. Направляет очередника на реку — прорубь рубить топором, а потом все бежим туда. Полыньи были у нас такие — метр-два на полтора, солидные, в удовольствие. Не воды зачерпнуть ведром, а настоящий ледовый бассейн. Вода текучая, не стоячая, лед не такой уж и толстый: сантиметров 25, прорубишь, за неделю затянет, а потом легче опять рубить. Не только купались, но и обтирались снегом. Выходит каждый — и снежком. Ближайшие дома метров за 300, но в бане было женское отделение, поэтому в чем мать родила не купались. Соблюдали приличия. Кстати, бегали по льду и в футбол. Даже чистили его — брали технику, погрузчики. Чистили, ставили небольшие ворота.

Банные принципы? Все делалось для того, чтобы человек мог оздоравливаться. Это первое. Пить травы, настаивать их, приносить с собой. Это шло под его эгидой, а приносил Сёмушкин. Зверобой смешивали, эвкалипт настаивали, брызгали на камни и пили. Венички сам резал, березовые, с можжевельником — для укрепления нервной системы. Три часа парились. Мы понимали смысл в этом и шли, как на святое. Народ не мешал нам. А порой и очередь соберется, обсуждают: «Моржи пришли. Опять моржевальники баню заняли». Я прыгал в прорубь шесть лет. В тот период, когда Лукашенко в колхозе имени Ленина был. И Александр Григорьевич прыгал в прорубь постоянно! Сколько в проруби находились? По-разному. Но не просто прыгнуть и выскочить. Минут пять-шесть снегом обтираешься. Иначе, поверьте, тело не почувствует. А так оно приспосабливается. Выскакивали и шли под лед распаренные, а иногда и до парилки... Ничего исключительного в этом не вижу. Нормально. Он крепче всех нас был. А еще был крепким Грачев. То, что мэр Москвы Лужков в проруби купается, все знают, а вот о том, что президент Беларуси в молодости был «моржом»,— молчание. Я сказал однажды в интервью российскому телевидению об этом. А мои слова из передачи выбросили.