Отсюда и недоумение. Почему именно большевики добились успеха. В чем фокус?

В Октябре 1917 года большинству русских революционеров казалось, что мировая революция начнется если не завтра, то послезавтра. Декрет, провозглашенный в ночь переворота, предлагал всем участникам вселенского побоища перемирие и срочные переговоры, причем за основу брал вариант Временного правительства - справедливый мир без аннексий и контрибуций. Переполненный зал, где выступал Ленин, встретил Декрет долгими и восторженными овациями, у многих на глазах блестели слезы. Спрашивается: чему аплодировали, концу с ужасом? Вопрос, впрочем, риторический, редкий митинг понимает, чему аплодирует.

Впрочем, разгадать фокус не сложно, тем более, что он довольно стар. Успех большевиков, как это водится в политике испокон веков, покоился на двух китах: обмане и самообмане - решительность большевиков объяснялась почти религиозной верой в «революционный авось» международного масштаба. Иначе говоря, одни слепые, но истово верующие, повели за собой других слепых, потерявших прежнюю веру.

При этом слепота стратегическая или, что точнее, историческая, не отменяла, естественно, сиюминутной политической изворотливости большевиков. В этот короткий исторический период большевизм продемонстрировал выдающийся талант агитатора и пропагандиста. От широких масс ленинский радикализм вроде бы не скрывался, но и всерьез до масс не доходил. Скажем, все приведенные автором выше ленинские цитаты, доказывающие, что большевики хотели революционной войны, а не мира, взяты из открытых работ, их никто не скрывал, но реально они предназначались для своих, уже подготовленных бойцов, а вовсе не для крестьянина в солдатской шинели.

Самые первые речи Ленина о войне, мире и революции, произнесенные им сразу же после прибытия в Россию (Суханов в «Записках о революции», называет их «беспардонными», лишенными самой элементарной дипломатии, всякого учета конкретной обстановки и солдатской психологии»), подверглись серьезной корректировке. «Очень скоро, - пишет Суханов - сориентировавшись в обстановке, Ленин... приспособился и пошел по дипломатическому пути, щедро уснащая свои речи оговорками и фиговыми листками».

Поймать большевистских агитаторов на политическом «наперсточничестве» не сложно, достаточно положить рядом листовки и ленинские труды одного и того же периода. Или процитировать прямые указания Ленина, вроде следующего: «Развитие этой войны одно только может нас привести к власти и говорить в агитации об этом поменьше надо. По-моему, это бы следовало в письме к агитаторам (не в печати) сообщить коллегиям агитаторов и пропагандистов, вообще членам партии».